inigo_montoiya (inigo_montoiya) wrote,
inigo_montoiya
inigo_montoiya

Categories:

Йокай Шигеру Мизуки.

Возможно, кто-то из моих ровесников помнит, что когда-то давно, в девяностые на одном из центральных телеканалов транслировали прекрасный японский сериал под названием «Бабушка Ноннон и я».

Это была история маленького мальчика по имени Шигеру, живущего в деревне, за которым часто присматривала соседская старушка по прозвищу бабушка Ноннон. Говорят, что прозвали ее так, потому что она постоянно молилась духам, монотонно повторяя «ноннонноннонн…» Бабушка Ноннон рассказывала Шигеру множество историй о духах и привидениях. Иногда духи являлись и разговаривали и с самим мальчиком. Шигеру рисовал всех существ, о которых слышал от бабушки Ноннон, и которых повстречал сам.

Под катом много букв и чуть-чуть картинок и фотографий.

Сериал вышел в 1992 году, для трансляции на территории бывшего СССР его, естественно, дублировали. Сейчас его можно достать на DVD на японском языке, где найти дублированную версию на русском языке, никто не знает.

Вот пара кадров, раздобытых в японоязычном интернете:


Манга «Бабушка Ноннон и я», по мотивам которой был снят сериал, на настоящий момент переведена только на французский и испанский языки. Готовится к выходу в свет англоязычная версия манги. В продажу она должна поступить весной этого года.



Наверное, я бы и не вспомнила о «Бабушке Ноннон», если бы не встретила во френдленте упоминание об аниме «Китаро с кладбища» («Hakaba Kitaro»).

Немного о Китаро.

Китаро – выходец из призрачного народа. Выглядит он как обычный мальчик, только его левый глаз закрыт копной волос на голове. Его мама и папа заболели и умерли. От папы осталось лишь глазное яблоко (Медама-ояджи, или Папа-глазное яблоко), которое всегда находится рядом с Китаро. Вырастил Китаро соседский вполне человеческий врач по имени Мизуки-сан ;)

Днем Китаро ходит в школу, а ночью прогуливается в аду. Возвращаться из ада в мир живых ему позволяет особый полосатый жилет, сотканный из жизненной силы предков Китаро и дающий ему защиту. Иногда Китаро строит козни зловредный бродяга по имени Незуми-отоко (Человек-крыса), но Китаро с помощью Медама-ояджи и других друзей всегда побеждает.


Что общего у бабушки Ноннон и Китаро?

А общее между ними то, что автором манги, по мотивам которой были сняты игровой сериал и анимэ, является знаменитый японский художник и мангака по имени Шигеру Мизуки (на фото он с женой, надо полагать):



Краткая биографическая справка.

Шигеру Мизуки родился 8 марта 1922 года в Осаке, где работал его отец. Фамилия у него тогда была другая – Мура. Почти сразу после рождения он с братьями и матерью переехал в небольшой городок Сакаиминато в префектуре Тоттори, где и вырос. Именно это место многие источники ошибочно называют местом рождения Мизуки (что неудивительно, он ведь сам писал так в автобиографических трудах).

В 1942 году его призвали в армию и отправили на остров в Папуа Новой Гвинее. На войне Мизуки потерял левую руку.
По окончании войны Мизуки собирался вернуться в Папуа Новую Гвинею, но оккупация Японии внесла коррективы в его планы. С момент возвращения и до 1956 года он учился в школе искусств Мусашино, работал иллюстратором художественных открыток, трудился оператором в кинотатре. В 1957 году Мизуки занялся рисованием манги и выпустил свою первую работу «Рокетмэн». В то время его мангу можно было купить за сущие копейки в магазинах по всей Японии.

Успех и признание пришли к Мизуки в 1965 году после выпуска манги «Тереби-кун» («Телевизионный мальчик»), которая завоевала престижную премию Коданша Джидо. Тема манги, принесшей ему успех, и не была связана с основной темой самых популярных его произведений.

Работы Мизуки удостаивались множества почетных наград. Насколько я понимаю, имя Шигеру Мизуки известно всем в Японии. Анимэ и манга Мизуки знакомы практически каждому японцу, который вырос, смотря телевизор или читая мангу с конца 60-х годов двадцатого века. Сегодня Мизуки продолжает влиять на новые поколения: в апреле 2007 года на экраны кинотеатров вышел игровой фильм по его манге «Gegege no Kitaro» («Жуткий Китаро»).

К сожалению, Мизуки мало кому известен за пределами своей страны. Например, манга «Бабушка Ноннон и я» была переведена только на французский и испанский языки. И только сейчас к выходу готовится англоязычная версия манги, начало продаж анонсировано на март-апрель 2012 года.

В Сакаиминато есть музей и улица имени Шигеру Мизуки, украшенная сотней бронзовых статуй, изображающих героев произведений Мизуки. Если бы я жила в Японии, непременно бы съездила :)

Статуи Незуми-отоко, Мизуки-сана и Китаро на Shigeru Mizuki Road в Сакаиминато:



Сейчас художнику почти 90 лет, он совсем древний дедушка, но, слава Богу, живет и здравствует (тьфу-тьфу-тьфу) :)

Кое-что о йокай и о том, при чем тут вообще Мизуки.

Лисы-оборотни, горные гоблины тэнгу, водные духи каппа и многие другие фантастические существа уже давно являются героями японского фольклора. Такие существа объединены под единым понятием «йокай», которое одинаково применимо к монстрам, духам, гоблинам, призракам, демонам, фантомам, привидениям, иным сверхъестественным существам, божествам низшего порядка и к чему-то необъяснимому или мистическому. В отличие от понятия «монстр», используемого на Западе, йокай также является воплощением культурного аспекта, частью определенного исторического периода.

Работы Шигеру Мизуки придали форму и значение йокай в рамках японской популярной культуры конца двадцатого и начала двадцать первого века. Помимо анимэ и манги, он также занимался созданием иллюстрированных каталогов йокай, которые, в основном, отсылают читателя к бестиарию периода Эдо, и нескольких автобиографических произведений. Во всех его мемуарах, энциклопедиях йокай, анимэ и манге сквозит ностальгия по той «настоящей», чистой атмосфере довоенной Японии.

Чтобы понять, какова роль Мизуки в формировании популярной культуры послевоенной Японии, необходимо знать кое-что о его предшественниках и истории йокай, начиная с периода Эдо (1600 – 1868 гг.).

Одной из ключевых фигур в исследованиях японского фольклора о йокай выступает Торияма Секиен (1712-1788), каталогист йокай, чьи работы являются символом периода Эдо в отношении изображения фантастических существ. Между 1776 и 1784 годами Торияма создал четыре иллюстрированных каталога-бестиария, которые содержат более двух сотен различных йокай. Эти работы представляют собой слияние двух форм изложения, наиболее распространенных в течение этого периода: энциклопедическая и развлекательная. Энциклопедическая форма подразумевает процесс сбора, классификации и каталогизации информации. Развлекательная форма проявляется в таких видах народного творчества, как смешные (кьока и сенрю) и страшные истории (хиаку моногатари). Секиен успешно комбинировал обе формы изложения, создавая свои каталоги: каждая страница снабжена иллюстрацией йокай, которая сопровождается описанием в стиле авторитетных текстов по естествознанию (хотя Секиен никогда не занимался исследованием онтологической достоверности йокай).

Западные научные веяния вдохновили японского философа и просветители Ину Энрё (1858-1919 гг.) на создание специальной дисциплины по изучению йокай – йокайгаку (проще говоря, йокайология). Целью своей эта дисциплина имела активное исследование сверхъестественных феноменов и их разоблачение, т.е. поиск рационального объяснения. Таким образом, японцы должны были избавиться от суеверий и стать современной прогрессивной нацией. В результате Энрё собрал целые тома данных по народным верованиям в йокай и разработал аналитические критерии для категоризации йокай, чтобы определить, где суеверия, а где «настоящая загадка».

В начале двадцатого века философ, краевед и фольклорист Янагита Кунио (1875-1962 гг.) сделал йокай объектом своей собственной дисциплины по изучению фольклора и этнологии (минзокугаку). Являясь одним из самых влиятельных мыслителей Японии, Янагита не стремился разоблачить йокай как суеверия, но старался собрать и сохранить сведения о йокай, как остатков систем верований ранней Японии. Результатом его усилий стал труд «Йокай мейи» («Глоссарий йокай»). Этот труд содержит перечень и описание йокай со всей Японии, которые были отобраны из различных географических справочников и фольклорных сборников. Сбор информации о йокай Янагитой и его последователями является признанием культурной ценности йокай как напоминания о неком идеологизированном прошлом.

К тому времени, как Шигеру Мизуки появляется на сцене, йокай, благодаря фольклорным изысканиям Секиена и Янагиты, а также сухой систематизации Энрё, воспринимается как ностальгическая икона чистой, настоящей довоенной Японии, как интересный, но совершенно пустой и чуждый современным японцам продукт народного творчества. С 60-х годов двадцатого столетия Мизуки буквально одной рукой возрождает йокай в воображении масс, вдыхая в него жизнь так, что йокай начинает очаровывать и детей, и взрослых, одновременно сохраняя свою ностальгическую связь с довоенной Японией.

Немного иллюстраций Шигеру Мизуки:

Баке-куджира, кит-призрак.

Бакки.

Нуппехофу (премерзкое существо из частей мертвых тел, пахнет соответствующе).

Сатори (йети то есть).

Суико, водяной тигр.

Морское чудище Уми-бозу.


Мизуки и Китаро.

В манге Мизуки часто появляется один комичный персонаж: человек в очках, который изображает самого художника  Забавная ссылка на самого себя привносит автобиографичность в работы Мизуки, делая йокай частью его личного мистического мира. Тот факт, что в своей автобиографии Мизуки сознательно изменил место своего рождения с достаточно крупного города (Осака) на небольшую деревенскую общину (Сакаиминато), подчеркивает, что Мизуки идентифицирует себя как человека с «настоящими корнями», из местечка, просто кишащего йокай.

Мизуки демонстрирует свою связь с йокай и в, наверное, самом популярном его произведении – манге “Gegege no Kitaro”, которая была превращена в черно-белый анимационный телесериал в 1968 году (последующие серии, уже в цвете, были показаны на телевидении в 1971-72, 1985-88 и 1996-98 годах с многочисленными повторами; новая версия анимэ сериала появилась в 2007 году). Хотя Китаро, согласно сюжету, и принадлежит миру йокай, он не является героем традиционного японского фольклора. Китаро, как и некоторые другие персонажи манги, оригинальная выдумка Мизуки. Ссылку на самого себя Мизуки сделал уже в названии манги: Геге – детское прозвище художника (от Гегеру, его собственное произношение имени «Шигеру» в детстве). Далее: Мизуки потерял на войне левую руку, и, вероятно, мистическое присутствие утерянной части тела служит художнику невидимым проводником в его работе подобно тому, как Медама-ояджи присматривает и руководит Китаро (между прочим, потерявшего по несчастливой случайности, левый глаз) в его приключениях. Более того, Китаро, последний потомок призрачного народа, объединяет свои силы с другими йокай, чтобы защитить хороших йокай и хороших людей от сил зла, так же как и Мизуки пытается защитить йокай и потусторонний мир от угасания.

Мемуары, монстры и манга.

Героев “Gegege no Kitaro” и другой своей манги Мизуки придумал сам. Занимаясь созданием оригинальных персонажей манги, Мизуки в то же время называет себя исследователем йокай и создает проект по поиску и зарисовке йокай со всей Японии. Работа Мизуки имеет энциклопедическую форму: иллюстрированные каталоги и словари. Исполненные в той же легкомысленной манере, что и манга, эти работы стоят особняком, одновременно дополняя его рассказы. Многие из запечатленных Мизуки йокай предстают перед нами и как персонажи его манги и анимэ, и как «настоящая» нечисть из его каталогов.

Примером таких существ являются Нурикабэ и Тэнджонамэ. Хотя они и фигурируют в его манге и анимэ как персонажи со своими характерами и личностями, их также можно найти в составе энциклопедии Мизуки. В статье о Нурикабэ Мизуки сначала ссылается на Янагиту и указывает местность, где были собраны сведения о нем (Чикузэн, в наст. время префектура Фукуока), а затем обращается к своему личному опыту: встрече с существом, подобным Нурикабэ, в «темных джунглях» юга во время войны. Статья эта, представляя собой смесь ссылок на исследовательские труды и забавной историей из личной жизни, не содержит, по сути, ничего определенного. Но факт, что она включена в «Полное собрание японского йокай» Мизуки, придает ей авторитетности.

Центром статьи о Нурикабэ является иллюстрация, на которой невидимое явление становится видимым существом:


Нурикабэ – это дух, представляющий собой большую невидимую стену, загораживающюю проход человеку. Пытаться обойти ее бесполезно: она расширяется во все стороны. В Японии, если человек куда-то долго шел пешком и опоздал, говорят, что ему помешал Нурикабэ. Мизуки превратил невидимое явление во вполне конкретное существо. С его легкой подачи Нурикабэ теперь часто изображается именно так (ну, или очень похоже).

В одном из своих эссэ о йокай Мизуки обращается к вопросу перехода невидимого мира в состояние видимого: он предполагает, что йокай и другие духи «хотят принять форму, показать свою сущность людям». При этом Мизуки наделяет йокай и средством обретения формы: «Как нечто, пытающееся принять форму, они намекают, стучась в мозг художника или скульптора (другими словами, мы зовем это вдохновением). Мы часто слышим, что йокай и ками (божества) создаются людьми, но забавно то, что в тот момент, когда ты начинаешь верить в это, йокай или ками перестают стучаться в твой мозг. Вы должны верить в то, что йокай и ками существуют на самом деле. Просто дело в том, что они едва уловимы, потому что их форму сложно увидеть и почувствовать». Поэтому для наделения йокай видимой формой художник должен обладать определенной чувствительностью к невидимому миру, чутьем йокай. В конечном счете начинает казаться, что йокай является эмоциональным феноменом: визуализация йокай выступает чем-то сродни выражению определенных эмоций.

Наравне с трудами Янагиты, другим важным источником для создания собрания йокай Мизуки служат работы Ториямы Секиена. Мизуки перекраивает многих йокай Секиена, перемещая их в контектс, более близкий читателю. Так случилось и с одним из оригинальных созданий Секиена, Тэнджонамэ (буквально означает «потолочный лизун»).


Секиен изображает длинное костлявое существо, висящее в воздухе и лижущее потолок необычайно длянными языком, от чего на потолке появляются темные пятна. Это же существо можно найти и в каталоге Мизуки с иллюстрацией, заметно похожей на рисунок Секиена, но описание его несколько отличается: «Есть йокай, которого называют «Тенджонамэ». Вы можете подумать, что это было бы отличной помощью, если бы кто-то начисто вылизывал потолки, которые обычно не чистят, но на самом деле происходит совсе не это. Кажется, что хорошо то, что этот «потолочный лизун» вылизывает потолки без спросу, но на самом деле это вызывает лишь возникновение грязных липких пятен на потолке. Когда в старых домах, храмах или склепах никого нет, он выходит и лижет потолки своим длинным языком… Если на потолке находили пятна, люди в стародавние времени считали, что это было делом рук Тенджонамэ».

Мизуки превращает Тенджонамэ из изобретения Секиена в традиционный йокай, проделками которого «люди в стародавние времена» объясняли появление пятен на потолках. Одновременно он представляет Тенджонамэ в контексте собственных воспоминаний с нотками ностальгии: «Когда я был ребенком, по соседству жила старушка, которая была всеведущей в отношении йокай. Иногда она оставалась у нас и смотрела на пятна на потолке нашего дома и говорила: «Смотри! Тенджонамэ выходил ночью и оставил эти пятна».

Соседская старушка, упомянутая в статье о Тенджонамэ, на самом деле является одним из самых запоминаемых персонажей работ Мизуки: бабушка Ноннон. Ее имя и знание ее о потустороннем мире, теперь неразрывно связано с Мизуки в названии его мемуаров в прозе «Бабушка Ноннон и я», впервые опубликованных в 1977 году. Мемуары содержат рассказы о его детстве в Сакаиминато: о сомнительных успехах маленького Шигеру в школе, борьбе за лидерство среди деревенских детей, взаимоотношениях с бабушкой Ноннон, главным поставщиком знаний о мире йокай.

В первой части книги под названием «Детские годы, проведенные среди йокай», Мизуки рассказывает, как он впервые услышал о Тенджонамэ от бабушки Ноннон: «Вместе со знаниями обо всех ежегодных событиях и церемониях, бабушка Ноннон также знала наизусть все обаке и загадочные истории. Она смотрела на пятна на кухонном потолке и говорила с серьезным выражением на своем лице, что они были поставлены обаке по имени Тенджонамэ, который выходит ночью, когда все тихо спят. А я смотрел с опаской на потолок и думал, что пятна вполне могли появиться именно от этого. И в душе моей не было места сомнениям».

В биографии художника писатель Адачи Нориюки говорит, что, согласно старшему брату Мизуки, бабушка Ноннон «была всего лишь совершенно обычной деревенской старушкой. Что касается ее выдающихся способностей или особых знаний о делах духовных, ничего такого у нее не было». Но, пересказывая историю монстра, изобретенного Секиеном, голосом бабушки Ноннон, и дополненяя ее объяснениями, подходящими деревенской жизни, Мизуки вдыхает в этот йокай жизнь. Как бабушка Ноннон становится символическим посредником между ним и секретными проявлениями сверхъестественного мира прошлого, так и Мизуки служит посредником между потерянным миром деревенской Японии и урбанистической современностью его читательской аудитории.

Использованные материалы:
Статья «Потусторонние миры Шигеру Мизуки» Майкла Дилана Фостера (из книги “Limits of the Human”);
Википедия и прочие Интернет-ресурсы.
Tags: анимэ, макабр, манга
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 12 comments